Позавчера снимал на Лютеранском кладбище (сканы, как теперь заведено, здесь). Приглянулось мне надгробие Фридриха-Теодора Шуберта (кто таков, можно почитать здесь. По русскому обычаю его в Петербурге ласково именовали Фёдором Ивановичем… Интересно, как по этому принципу следовало бы называть Обаму? Вероятно, Бурак Иванович). Глянул я на длинную-предлинную эпитафию… Всё ясно: между женой и дочерью покоятся земные останки бла-бла-бла… действительный статский бла-бла-бла… Но что-то не так. На самом видном месте коротенькая строчка, а в ней неизвестное мне слово WEYLAND.
Ну WEYLAND и WEYLAND. Ничего особенного. Вроде бы фамилия такая есть немецкая…
Но вот стал я рассматривать сканы. Ну не может быть тут никакой фамилии! Фамилии совсем в другом месте надлежит быть — где она и находится. И что за дополнительная такая фамилия в неположенном месте, когда у Фёдора Ивановича уже есть в положенном месте вполне удовлетворительная фамилия Шуберт?
Полез в google.de. Weyland немецкому гуглу известен исключительно как фамилия. Причём довольно распространённая. Но это не может быть фамилия! Что за чертовщина!
Тут меня осенило, и я набрал это слово в современной орфографии: weiland.
И всё тут же прояснилось. Weiland значит при жизни.
Вот оно как: Фридрих-Теодор Шуберт, при жизни действительный статский советник и академик…
Прелесть какая. Великолепна немецкая точность и при изготовлении Роллейфлексов, и при составлении эпитафий.
А вот наши православные и за гробом всё хвастаются своими первыми гильдиями…
Tags: black & white, Bronica RF645, death, girls, morals, photography